Разумеется, можно было бы воспользоваться самолетом. В принципе, Джон давно мог позволить себе даже частный самолет, однако сегодня утром он понял, что ему очень хочется отправиться во Францию именно на пароме. Тихий плеск волн, вопли чаек, запах моря, шезлонги и клетчатые пледы на палубе, пожилые леди и джентльмены, детишки, шныряющие под ногами... И возможность еще раз хорошенько все обдумать. Привести в порядок мысли, взбаламученные рассказом тети Гортензии и собственными воспоминаниями.

Джон стоял, облокотившись на поручни, и провожал бездумным взглядом белый пенный бурун, убегающий от борта. Он вспоминал отца, дядю Гарри, вспоминал свое детство... И вдруг впервые в жизни отчетливо пожалел, что у него нет брата или сестры. Старших, младших – неважно. Просто брата или просто сестры. Способных понять его. Выслушать его. Посоветовать, как поступить.

У него не было друзей ближе отца. То есть вообще не было близких друзей, а также подруг.

С женщинами он всегда вел себя по-джентльменски, хотя в юности пара романов у него случилась. Скажем так, он приобрел определенный опыт в определенных отношениях. Сам Джон никогда бы не употребил слово «любовница». Хотя при чем здесь женщины...

Меделин. Мисс Уайт, его официальная невеста. Гортензия ее терпеть не может.

Черноволосая красавица с бледным породистым лицом. Сама Утонченность. Такт, сдержанность, безукоризненность. То, что ему надо.

А что ему вообще надо? Хочется ли ему жениться? Да, тридцать три года – это роковая цифра, Ормонды с давних пор женятся в этом возрасте. Не все, разумеется, но наиболее яркие представители рода... А кто сказал, что Джон – наиболее яркий?

Джон прищурился и посмотрел на высокую симпатичную девушку в джинсовой куртке. Девушка вспыхнула и кокетливо улыбнулась синеглазому красавцу, но Джон, честно говоря, ее даже не видел. Он напряженно и почти с отчаянием пытался вспомнить черты лица Меделин...