– Во-во. Только твоему лорду было тогда уже под семьдесят, а этому всего тридцать три.

– Да что ты к нему привязался? Думаешь, лучше служить у какого-нибудь бездельника, который целыми днями и ночами шляется по увеселительным заведениям и летает на Ривьеру, чтобы перекинуться в картишки?

Джим Бигелоу в отчаянии махнул рукой.

– Сам не знаю, почему меня это так злит. Так и хочется сунуть ему в брюки булавку...

Деликатное покашливание, донесшееся сзади, заставило Джима подскочить и залиться багровым румянцем, а Мерчисона – поспешно встать по стойке «смирно». Их хозяин стоял в дверях, одетый в повседневный (страшно дорогой и безмерно элегантный) деловой костюм, и безмятежно глядел немного в сторону, явно стараясь не смущать своих слуг.

– Я был бы вам крайне признателен, Джеймс, если бы вы воздержались от подкладывания булавок в мою одежду. Я сегодня ужинаю в клубе. Вернусь в десять. Мерчисон, через пять минут выезжаем.

С этими словами молодой человек величаво спустился по ступеням и ушел в сад. Джим Бигелоу перевел дух и посмотрел на Мерчисона. Тот неопределенно хмыкнул и отправился в гараж. Утро продолжалось.

Молодого человека в безупречном костюме звали Джон Малколм Ормонд, граф Лейстер. Ему действительно было тридцать три года, и от отца, старого графа Лейстера, он унаследовал громадное состояние, старинный замок на юго-востоке Англии, особняк в Лондоне и невозмутимый характер. Старый граф Лейстер покинул сей мир десять лет назад, будучи весьма пожилым человеком. Джон был поздним ребенком, матери почти не помнил, смерть отца переживал очень тяжело, однако виду не подавал. Это было бы неприлично.