Наверное, поэтому Эдди нравился Джиму больше. Сукин сын был ещё одним членом Мужского Клуба Скромников: парень никогда не говорил, когда можно было кивнуть или покачать головой, чтобы донести свою точку зрения. Было загадкой, как он так тесно сдружился с Эдрианом, чей рот не имел нейтрала на коробке передач.

Вообще непостижимо, как он мог делить с этим хреном комнату.

Да пофиг. Джим не собирался вдаваться во все эти как, зачем и почему. Ничего личного. Они были из тех расчетливых всезнаек, с которыми он подружился бы в другое время на другой планете, но, здесь и сейчас, эта дрянь его не заботила – он пошел с ними лишь потому, что Эдриан пригрозил, что будет упрашивать до посинения.

Дело в том, что Джим жил по кодексу одиночки и надеялся, что остальные оставят его наедине со своей «я рак-отшельник» философией. Он покинул вооруженные силы и скитался, пока не обосновался в Колдвелле лишь потому, что он проезжал мимо – и он отправится в путь, как только сдадут объект, на котором они в данный момент работают.

Фишка в том, что с его старым боссом лучше оставаться движущейся целью. Было трудно сказать, когда нарисуется «специальное задание», и его снова возьмут в оборот.

Допивая свое пиво, он подумал, как хорошо иметь лишь шмотки, грузовик и сломанный Харли. Конечно, он немного добился к своим тридцати девяти…

Вот блин… дата.

Ему сорок. Сегодня его день рождения.

– Так, я должен знать, – сказал Эдриан, наклонившись к нему. – У тебя есть женщина, Джим? Поэтому ты не клеишь Голубое Платье? В смысле, да ладно, она же горячая штучка.

– Внешность – еще не главное

– Но она, блин, ничуть не мешает.

Подошла официантка, и, пока парни заказывали по второму кругу, Джим мельком глянул на женщину, о которой они трепались.

Она не отвела взгляд. Не вздрогнула. Просто облизала красные губы, словно ждала, пока он установит зрительный контакт.