Она намекала на убийство господина Маврова, но поняла это одна только Юля.

— Оставь его, — устало вздохнув, остановила она подругу. — Степан Иванович говорит правду. Я сама видела его в аэропорту.

— Видела? — повернулась к ней Мариша. — Ты же говорила, что у тебя не было времени по сторонам глазеть!

— Он стоял прямо передо мной и все время пыхтел, — пояснила Юля. — И еще, наверное, очень нервничая, все время то смотрел на часы, то вытирал платком шею. Сама понимаешь, я не могла не обратить внимания.

Конечно, я нервничал! — заявил подругам Степан Иванович. — Еще бы мне было не нервничать! Время уже поджимало, а вашей тети все не было! Я не мог долго ждать. И прямо из аэропорта поехал в свой банк.

— И никуда оттуда не выходили?

— Что за вопросы?! — вспыхнул Степан Иванович. — Какое вам дело, выходил я из банка или не выходил? Вашу тетю я не видел, и точка! И ничем вам помочь в ее розысках не могу!

— Но вы ведь слышали от нее о господине Маврове? — немного помолчав, спросила у банкира Мариша.

— Это человек, который организовал ее поездку в эту далекую арабскую страну? Не помню, как она называлась! Ну да, Раиса рассказывала мне о нем. А в чем, собственно говоря, дело?

— Дело в том, что его убили, — вздохнула Мариша. — И Юрия Алексеевича уже арестовали. По подозрению, что он убил господина Маврова из ревности. Понимаете, к чему я клоню? Вы тоже могли бы приревновать тетку Раю и прикончить господина Маврова.

— Боже мой! — неожиданно побледнел Степан Иванович и мелко затрясся своим жирным телом. — Это катастрофа! Если жена узнает, что я ей изменял, она добьется от тестя, чтобы тот вышвырнул меня на улицу! О! Какой ужас!

Через несколько минут его причитаний и стонов подругам стало совершенно ясно, что господина Маврова этот жирный трус и изменник явно не убивал. Больше всего на свете Степан Иванович боялся своей жены и тестя, который и являлся фактическим владельцем банка, в котором поручил хозяйничать Степану Ивановичу, но… но только с тем условием, что тот приложит все усилия, чтобы быть примерным мужем и отцом. Так что любая огласка хождений Степана Ивановича налево была для него чревата крупными неприятностями и даже полным крахом.