– Говорил же я, что вам это вряд ли понравится.

Они подошли к порогу. Гриффин распахнул дверь и отошел в сторону.

– Вот вам типичный пример ее деятельности.

Элайджа сделал шаг и оцепенел.

– Ад и проклятие! – выдохнул он.

– Зато лучше, чем сатиры. Никаких хвостов, – утешил Гриффин.

Элайджа осматривал комнату, чувствуя, как испаряются с таким трудом обретенные спокойствие и самообладание. Огромный стол красного дерева, обычно стоявший в столовой, сейчас был передвинут в центр бального зала. Но вместо посуды на нем красовалась гигантская розовая раковина, очевидно, вылепленная из глины. Повсюду были разбросаны розы. Длинные гирлянды цветов свисали с потолка до пола.

Сквозь туман, застилавший мозги, до герцога донеслись восклицания Джеммы, восхищавшейся цветами.

– Совсем как настоящие! И морские раковины! – взвизгнула она. – Изумительно, Каро!

На взгляд Элайджи, ничего изумительного в открывшемся зрелище не было.

На центральном украшении не было ни единого лоскутка.

Мало того, оно было выкрашено золотой краской. Жемчужины, приклеенные к телу через равные промежутки, можно было не брать в расчет.

Шурин наблюдал за обнаженной женщиной пристальным похотливым взглядом, из тех, которые так презирал Элайджа, хотя, нужно признать, только мертвец остался бы равнодушным при виде подобного украшения.

– По крайней мере у нее нет хвоста, – заметил Гриффин.

В этот самый момент молодая позолоченная дама наклонилась вбок, повозилась с маленьким возвышением, на котором стояла, и за ее изящной попкой вырос изумительный веер из павлиньих перьев.

– Пожалуй, я чересчур поспешил с выводами! – обрадовался Гриффин.

– Будь оно все проклято! – выдохнул Элайджа.

Глава 2

Роберта вошла в комнату как раз в тот момент, когда павлиний хвост развернулся во всей красе. Дворецкий, уже собиравшийся доложить о ее приезде, замер с разинутым ртом. Девушка ободряюще похлопала его по руке.