– Люби меня… Люби меня…

– Люблю…

Марк развязал пояс ее шелкового халата, и руки женщины заскользили по его плечам. Он был очень силен не только физически, но и эмоционально. Он обладал настоящей мужской уверенностью, огромной силой воли, стойкой практичностью, таившейся под неутолимой страстностью. Присущий ему эгоизм уравновешивался проницательностью и здравым смыслом, состраданием и тактом. Катринка доверяла ему так, как не доверяла еще ни одному мужчине в своей жизни, за исключением, возможно, ее отца.

– Ты прекрасна, – прошептал Марк, восхищаясь ее пышными формами.

– Толстая, как свинья, – заметила она не без радости.

– Мне это нравится.

Узнав о беременности Катринки, он сначала испугался. Находясь в плену своих тяжких воспоминаний, он какое-то время собирался сам покинуть Катринку и ее ребенка, только чтобы не дать судьбе снова отнять их у него. Оказалось, однако, что это невозможно: он слишком любил эту женщину и никогда не был трусом. Бежать от опасности не входило в его планы.

Марк сбросил с плеч халат, раздел Катринку и притянул к себе.

– Мне это очень нравится, – прошептал он, прикасаясь языком к ее темным соскам.

Прильнув губами к его губам, Катринка раздвинула ноги и ощутила его восставшую плоть, которая вошла в нее. Охваченная страстью, она хотела только, чтобы это ощущение длилось как можно дольше и никогда не прекращалось.

Перед отъездом из Нью-Йорка Катринка перевезла свои вещи из квартиры, где она жила с Адамом, в ту, которую Марк подыскал на время оформления развода. Она взяла с собой кое-что из одежды, драгоценности, подарки друзей, старые фотографии и самое ценное – сувениры-воспоминания о детстве, проведенном в Чехословакии. Больше ей ничего не хотелось забирать с собой; только было жаль покидать квартиру, которую она сама украшала и обставляла с помощью тогда еще никому неизвестного Карлоса Медины. Они оба выиграли от такого сотрудничества: Карлос зарекомендовал себя модным дизайнером, а Катринка, только что прибывшая в Нью-Йорк, уверовала в свой вкус, с которым считался молодой художник. Как бы то ни было, квартира по праву принадлежала Адаму, и женщина с радостью оставила ее в целости и постаралась поскорее забыть ее, начиная новую жизнь с Марком.