Марку совсем не нравилось их временное пристанище, и он не раз предлагал Катринке подыскать что-нибудь покрупнее и покомфортабельнее, пока не отделают купленный им дом в городе.

– О, нет, – отвечала Катринка, приходившая в ужас от такой мысли. Она знала цену деньгам, и ей трудно было смириться с тем, что они расходуют вот так зря.

– Маленькая экономная хозяйка, – говорил Марк, усмехаясь. Так могла бы сказать и мать Адама Нина, но ее замечание обязательно сопровождалось бы холодной, оценивающей улыбкой, подчеркивающей презрение. В улыбке Марка Катринка видела только легкое удивление и понимание. – Мне не надо бояться, что ты разоришь меня…

Она знала, что вскоре они переберутся на новое место. Дом, расположенный на Шестьдесят второй улице, который Марк купил за несколько месяцев до свадьбы, уже почти готов. Его оформлением опять занимался Медина, что позволяло Катринке держаться в тени, не афишируя своей связи с Марком. Она не без оснований опасалась, что Адам не согласится на развод, если узнает, что она снова собирается замуж.

– Пойду приму ванну, – заявила Катринка, вешая комбинезон от Ив Сен-Лорана, в котором она была в самолете, в просторный платяной шкаф.

– Я тоже, – живо подхватил Марк, бросил на нее взгляд, состроил смешную гримасу и добавил: – Беги, милая, я сейчас присоединюсь к тебе. – Он занялся сообщениями, которые секретарша направила ему по факсу.

– А сосиски с горчицей и соусом? – спросила Катринка.

– Не волнуйся, я закажу их в магазине.

Набросив шелковый халат, Катринка направилась из комнаты, но услыхала, как муж чертыхнулся, и остановилась в дверях.

– Что такое?