Элизабет взяла кусочек холодного тоста и со злостью впилась в него зубами, раздраженная тем, что отец был так непоколебим насчет Питера, но даже не попытался отговорить ее от замужества с Уильямом.

"Как же ему рассказать про наследника Уильяма?"- опять подумала она.

- Ну, теперь ты вообще все скрывать будешь, - проворчал отец. - А вот и гости твои идут. Как раз вовремя, а то мы бы с тобой договорились до не совсем приятных вещей. Надо позвать Джайлса.

Но Джайлс уже следовал за широкими платьями Иоланды и жены Краснова, отодвигал им стулья, в то время как прислуга разносила подносы с закусками и свежезаваренным чаем. За ними на террасу вышел Питер.

В лучах утреннего солнца он выглядел как золотой бог: высокий, одетый в безупречный летний костюм.

Элизабет нетерпеливо наблюдала, как он обошел всех гостей, поздоровавшись с каждым как с лучшим другом, и только тогда занял место за столом рядом с ней. Питер обладал безупречными манерами и великолепно владел английским благодаря обучению в английских школах-пансионах.

- Моя дорогая Элизабет, - прошептал он, многозначительно беря ее за руку под столом.

Именно ради такого момента стоило жить. Он придавал всему смысл. А остальное делал бессмысленным. В нем смешивались прелесть летнего уик-энда, тепло солнца, легкий прохладный ветерок, тихое движение прислуги, подающей завтрак, чувство невыразимого согласия между друзьями.

"Ни о чем другом я не буду думать..." - вспорхнула ласточкой ее мысль.

Пока Элизабет разливала чай и передавала чашки, не было сказано ни слова. Слов и не требовалось. Питер все сказал своим взглядом и прикосновением руки.

- Какая прелестная сцена, - вдруг прозвучал незнакомый голос.

Все подняли головы от тарелок и посмотрели на вошедшего, которого безуспешно пытался удержать Джайлс.

Прихрамывая, он вышел на террасу. Присутствие траурно-черной фигуры оказывало гипнотическое и одновременно пугающее воздействие благодаря высоте, ястребиному носу и острому тяжелому взгляду.