— Хотите услышать еще раз? — поддразнила она.

— Нет, одного раза вполне достаточно. Каждое слово навеки впечатано в мою память.

— Хорошо. Тогда вы сможете прочитать его вместе со мной.

— Как-нибудь в другой раз. Давайте лучше послушаем рок-н-ролл. По-настоящему громко. При открытых окнах.

Почувствовав себя невероятно счастливой, она включила радио и опустила стекла.

— Я знаю, это дурные стихи, Уокер, — крикнула она, перекрывая рев ветра. — Но я хочу быть дурной. Я была хорошей страшно долго. Чертовски долго, — поправилась она с самодовольной улыбкой.

Он немного поколебался, но затем спросил:

— Что для вас значит «быть дурной»?

— Непослушной, озорной. Вести себя как попало.

От такого признания Тайс почувствовал себя неловко. Она упивалась свободой. Раскинув руки, как бы в полете, Валентина вдохновенно продолжила:

— Я буду наверстывать упущенное.

Он не ответил.

— Я могу пойти ночью в бар и танцевать как сумасшедшая. И напиться, если захочу. Кто знает? Может быть, я кого-нибудь встречу. Я могу даже… начать курить.

— Курить?!

— Да! О да! — решила она, сжав руки. — Это будет замечательно! Остановитесь у следующего магазинчика, Уокер. Мне нужна пачка сигарет.

— Абсолютно не нужна.

— Простите?

— От этой привычки трудно избавиться. Не начинайте.

— Я не хочу ранить ваши чувства, но это действительно совсем не ваше дело, если я…

— Я должен защищать вас, правильно?

— Ну, я полагаю.

— Курение может убить вас так же, как и психопат из ружья. Вы не будете делать этого, пока находитесь под моим присмотром. Кроме того, у меня в машине не курят.

— Но я…

— Мне кажется, нас догоняют.

Его внимание было приковано к зеркалу заднего вида, а выражение лица внезапно стало мрачным, страшно мрачным.