Стоило хозяину уйти, как Саммер бросилась к Софи. Почему так тихо? Где остальные слуги?

– О! – рыдала она. – О, Софи!..

Софи лежала головой у самого камина, рядом валялась окровавленная кочерга. Саммер бросилась на колени и приподняла голову подруги.

– Я умираю… – прошептала она. Лицо ее начало сереть.

– Я позову врача…

– Не трудись, душенька. Со мной кончено. Уноси отсюда ноги, пока не поздно… Забудь о том, что здесь произошло – что он сделал с твоей бедной мамочкой и со мной…

– Не умирай! – взмолилась Саммер, крепко прижимая к себе Софи. – Кроме у тебя, у меня никого нет. Ты – единственный близкий мне человек на всем белом свете!

– Бедная Саммер, – прошептала Софи. – Твоя мамочка так тебя любила. Это правда, не сомневайся. Она говорила мне об этом каждый день. – С огромным усилием она вложила в руку Саммер какую-то бумагу. – Вот… Это твой единственный шанс, девочка. Беги отсюда на другую сторону света, если понадобится. Может быть, там ты найдешь то, что ищешь…

Горе и смятение мешали Саммер понять, что говорит ее подруга. Глаза Софи закатились, лицо похолодело. Саммер опустила тело на пол и подняла глаза к двери.

Там стоял Пимбершэм, заполняя своим массивным обрюзгшим телом весь дверной проем.

– Ты убил ее, – сказала Саммер спокойно, хотя ей хотелось кричать и плакать. Ноги ее, казалось, приросли к месту. Титаническим усилием она заставила себя медленно встать. Пимбершэм улыбался. Он действительно улыбался. И эта улыбка чуть не заставила девушку потерять сознание.

– Ты думала, я тебя не узнаю? – спросил хозяин хриплым шепотом. – Бог мой, ты – вылитая мать, я понял это сразу, как тебя увидел. Такие же дивные волосы, нежные алые губки, созданные для страсти, это роскошное тело.