О, этот мерзавец, как справедливо заклеймила его леди Леттлкотт, явно наслаждался своим положением!

— Я не ведьма, — буркнула Джулиана сквозь зубы.

Страх постепенно прошел, когда она поняла, что Син не выдаст ее графине. Да, ей пришлось стать свидетельницей того, как этот негодный распутник балуется со своей замужней зазнобой, но вечерняя прохлада уже успела ее остудить. Она ужасно устала, а руки разболелись из-за необходимости цепко хвататься за ветви ореха. Меньше всего ей хотелось быть осмеянной.

— Уходите! — потребовала она, опустив глаза.

Выдержав ее взгляд, Син как следует рассмотрел ее тело, особое внимание уделив беззащитным ногам. Он видел ее чулки и подвязки, но самое страшное — взору этого растленного человека открывались несколько дюймов обнаженной плоти левого бедра! Таких укромных уголков ее тела не видел никто, разве что родная мать, да и то много лет назад.

Уловив ее раздражение, Син вздохнул.

— Ну что ж! Придется оставить вас наедине с лунным светом и вашим волшебством… — Стоически снеся отказ, он уже собрался было уйти, когда она остановила его криком:

— Погодите же, ради всего святого! — хотя сама понимала, что обращаться в данном случае уместней к пособникам дьявола. — Я вынуждена просить вас о помощи. Я в ловушке! — И чтобы продемонстрировать, насколько серьезна ее проблема, Джулиана гневно пнула дерево ногой.

Судя по нахальной ухмылке, расплывшейся на его лице, из огня она попадала прямиком в полымя.

— Да уж, в ловушке. Лучше и не скажешь.

И это она показалась ему попросту симпатичной? Да эта белокурая ведьма была писаной красавицей! Все прелести, что восхитили Сина издалека, вблизи сумели даже превзойти его ожидания. Ухватившись за массивную скамейку, он придвинул ее к стволу вплотную и, став на нее, начал взбираться на дерево, опираясь на сучки и ветви. Если бы она так не сердилась из-за его слов и собственного затруднительного положения, он едва ли поборол бы соблазн коснуться ее щеки — проверить, так ли нежна ее подобная цветочному лепестку кожа, как ему показалось.