Тело ее затрепетало от ласкового нажима умелых пальцев.

— Вы замерзли? — вежливо осведомился он. — Накиньте мой смокинг.

Она открыла глаза и чуть изогнула шею, чтобы наблюдать за тем, как он выпутывает ее платье из хватких ветвей.

— Очень любезно с вашей стороны, но я согреюсь, когда вернусь в дом.

— Стало быть, вы гостья Леттлкоттов.

Слегка заинтригованная, она вопросительно вскинула брови.

— А вы приняли меня за служанку?

Син покачал головой, не отрываясь от решения своей непростой задачи.

— Нет-нет. Ваша речь и убранство слишком изысканны. — Он не стал говорить, что Эбби — особа немного тщеславная, а потому не потерпела бы в доме прислуги красивее себя. — Однако я подозревал, что вы попробуете солгать.

— Это еще зачем?

Не упуская ни единого ее движения, Син краем глаза уловил, что она пытается размять затекшую шею и прижимается щекой к плечу, чтобы избавиться от дискомфорта.

— Я не намерен с вами откровенничать.

Когда Син провел по ее подвязке подушечкой большого пальца, Джулиана на несколько мгновений перестала дышать.

— Вас не так легко забыть, как вам кажется, таинственная колдунья. Ваша кожа сияет в лунном свете. Ваши волосы — золотой шелк, а губы походят на спелую землянику. Глаза ваши…

Но тут она его перебила:

— Молю вас: больше ни слова! — Опершись на локоть, она попыталась удобней усесться на ветке. — Глупец, вы ведь даже не видите цвета моих глаз! — безжалостно подколола она подхалима. «А этот трепет в груди, — уверяла она себя, — этот трепет порожден лишь раздражением, а не его мастерской лестью. Наверняка он отвешивал такие комплименты каждой женщине, встретившейся ему на пути». — Даже я не вижу, какого цвета у вас глаза!