— Внука?

— Конечно. Людям вроде Гудвина Фарроу не безразлична судьба рода. К сожалению, когда мы поженились, я была уже не в том возрасте, чтобы подарить ему наследника.

— Отец никогда не говорил со мной на эту тему, — твердо сказала Деби.

— Он и не станет. Но я-то знаю, как он мечтает, чтобы ты вышла замуж и обзавелась детьми. Подозреваю, сему не суждено сбыться, поскольку, будучи шесть лет замужем, ты не смогла родить. Будь у тебя с Муром полноценная семья, он не стал бы таким транжирой и уже при разводе тебе бы удалось отхватить неплохой куш. А теперь, во всех смыслах оставшись на бобах, ты развила бурную деятельность в новом направлении. Тебе нужны положение и власть, чтобы хоть так тешить самолюбие!

Это переполнило чашу терпения Деби. Она изо всех сил сжала пальцами бокал, чтобы не показать, как дрожит рука, и, разгневанная, вскочила.

— Послушай, Хильда! Ты переходишь все границы! Да будет тебе известно…

Раздавшийся телефонный звонок оборвал ее на полуслове. Деби знала, что кухарка занята приготовлением обеда, а Том делает отцу массаж, поэтому сама вышла в прихожую и сняла трубку.

— Дороти Фарроу слушает, — как можно спокойнее произнесла она, хотя от оскорбительных речей мачехи все кипело у нее внутри.

— Здравствуй, Деби, — прозвучал в трубке насмешливый мужской голос. — Очень рад, что застал тебя дома.

— Барт? — не поверила она своим ушам и с трудом проглотила моментально появившийся в горле комок.

— Именно он. Удивлен, что узнала мой голос. Или ты ждала моего звонка?

— Гмм…

Он засмеялся. И смех этот не сулил ничего хорошего.

— Вроде не знаешь, что и ответить? На тебя не похоже. Ты ведь никогда не лезла за словом в карман, а если надо, весьма умело пользовалась паузой.

Сейчас язык действительно отказывался повиноваться Деби.

— Возможно, твое многозначительное молчание часто играло тебе на руку, — холодно продолжил Барт, — но только не сейчас.