— Что это за мелодия? — поинтересовался Майкл.

— Так, моё, — нехотя ответила Олива и, закрыв крышку рояля, прилегла на диван рядом с Салтыковым. Тот уткнулся лицом в её волосы и закрыл глаза.

— Андрей, я вижу, хочет спать, — заметил Майкл.

— Нет, это я разомлел.

— Олива на тебя так подействовала?

— Угу…

Так они и лежали ещё часа полтора. В девятом часу парни встали и начали собирать вещи в дорогу. Ровно в девять они уехали на вокзал.

Олива, оставшись одна, наконец-то почувствовала себя первый раз за всё это время свободной и вольной делать всё, что она хочет. Как только Майкл с Салтыковым уехали, она взяла сумку и вышла на улицу. Там не спеша прогулялась до магазина, взяв себе то, что хотелось ей, а не Салтыкову — шоколадного мороженого, слоёных питерских булочек с повидлом, фанты, яблок, чипсов с грибами, а не с беконом, которые брал Салтыков. Принеся всё это добро домой, она устроила себе настоящее пиршество. Наевшись до отвала и наэсэмэсившись с Аней и Настей, Олива легла спать и провалялась в постели аж до полудня следующего дня. А проснувшись, она позавтракала, не спеша собрала свои вещи и двинулась к Московскому вокзалу.

Гл. 6. Куха-гхиль

Московское утро встретило их неприветливо. Когда, сойдя с поезда, с сумками наперевес, парни добрались по указанному Оливой адресу до общаги Геологоразведочного Университета, в котором она училась, их там жестоко обломали. Олива говорила ребятам, что там можно переночевать, дав охране сто пятьдесят рублей — об этом она узнала от своего однокурсника из Уфы, который жил в этой общаге, но как он сказал, нужен ещё кто-то из общежития, который бы провёл ребят к себе, оставив на вахте свой пропуск.