— Итак, вы не фанат животных.

— Отнюдь.

— Что же вы любите? — фыркнул он.

— Театр. Шоколадный заварной крем. Дождливые дни, когда мне не нужно вставать с кровати.

— И часто вы не встаете с кровати?

Она посмотрела на него прищурившись. Он не шутит? Трудно сказать наверняка, ведь у него такой сухой тон и выражение лица.

— Я имею в виду, — объяснила она чрезмерно терпеливым тоном, — что люблю сидеть на кровати, опершись на подушки, и читать, пока капли дождя барабанят по крыше.

Он снова то ли фыркнул, то ли проворчал, и зашагал прочь. Мэдди вытерла вспотевшую бровь и съежилась, когда по ее спине потекла струйка пота.

Через несколько минут они оказались в тени дома. Ребенок был спокоен, собака испарилась. Оказавшись на собственной территории, Джек казался чуть более открытым.

Пора лучше узнать законного опекуна Боу.

— А вы? — спросила Мэдди.

— Что — я?

Она округлила глаза. С этим человеком невозможно разговаривать!

— Вы читаете книги, Джек?

— Нет, — заявил он низким и решительным голосом, — я не читаю.

Мэдди моргнула. С таким же успехом она могла спросить его, носит ли он розовые чулки субботними вечерами.

— Но вы действительно ездите верхом.

Он продолжал идти. Ответа на ее высказывание не требовалось.

— Я думаю, однажды вы научите Боу ездить верхом, — попробовала она снова начать разговор.

— Я думаю, научу.

Мэдди медленно кивнула, обдумывая его слова и впервые осознавая ситуацию.

Едва выйдя из самолета, она начала считать секунды до того момента, когда сможет покинуть эту глухомань. Но, уехав, она расстанется с Боу — сыном-ангелочком своей лучшей подруги. Когда снова она увидится с мальчиком? Увидится ли вообще когда-нибудь? Возможно, Джек время от времени будет приезжать в Сидней. Может, он станет привозить с собой Боу.