Хуан что-то сказал конюху по-испански, и Линн отметила про себя, что на этот раз его голос звучал значительно мягче, чем тогда, когда он обратился к ней. Но испанский язык вообще мягче английского… Старый конюх расплылся в широкой улыбке и быстро закивал головой:

— Si, Vuestra Excelencia… si…

Линн невольно замерла в потрясении. Она знала, конечно, что ее сводный брат носит графский титул, но никак не ожидала, что он будет столь откровенно кичиться своим благородным происхождением. От этого «Vuestra Excelencia» веяло каким-то дремучим средневековьем.

Теперь, когда Линн как следует рассмотрела своего сводного брата, она увидела, какое у него холодное, надменное лицо. И неожиданно ощутила себя так, будто преступила какую-то невидимую черту и вторглась непрошеной на чужую территорию. Но даже если и так, она не позволит, чтобы с ней обращались как с человеком второго сорта. Если ее разлюбезный братец собирается при всяком удобном случае тыкать ей в нос то, что она ему не ровня, если собирается выказывать ей высокомерное презрение лишь потому, что он, видите ли, сиятельный граф, то его ждет большой сюрприз. Очень скоро он узнает, что Линн не из тех, кого легко запугать.

— На улице жарко, Хуан,-проговорила она.-И дорога у меня была неблизкая…

— Это верно… Однако вы выглядите на удивление свеженькой.-Тяжелый взгляд серых глаз Хуана на мгновение задержался на ев стройной и ладной фигурке, облаченной в простые голубые джинсы и белую открытую майку.-Как приятно, что вы все-таки нашли время заехать к нам. И вы абсолютно правы, указав мне на то, что я столь неучтиво держу вас на жаре. Позвольте мне проводить вас в дом.

И вновь его голос был буквально пропитан едким сарказмом. Когда Хуан, плотно сжав губы, шагнул к Линн, она едва удержалась, чтобы не отшатнуться. У него был вид человека, который из последних сил сдерживает себя, чтобы не сорваться и не дать волю… Чему? Он был с ней подчеркнуто вежлив, но за прохладной учтивостью скрывалась неприязнь.