Джим приложил лезвие к центру ладони и провел по коже. Когда сталь вспорола плоть, он зашипел.

Голос Эдди прорвался сквозь воспоминание и жалящую боль.

— Сейчас потри ладонь о деревянную стружку. Затем достань зажигалку и подожги ее. Подняв руку, подуй на огонь, направляя струю на тело, и удерживай воспоминание в голове.

Джим сделал, как было велено… и с удивлением обнаружил голубое пламя на конце Бика, будто вещица как по волшебству превратилась в паяльную лампу. И на этом сюрпризы не закончились. Пламя охватило тело, укрывая его мерцающим покрывалом.

— Сделано, — резюмировал Эдди.

Закрыв зажигалку, Джим просто уставился на себя, размышляя, что же подумает Матиас.

Давным-давно они с парнем были приятелями. Но шли года, ублюдок выбрал один путь, Джим — другой. И это было до его «смерти» и падших ангелов.

Однако происходящее не имело отношения к Джиму и Матиасу.

Джим натянул простыню на место, укрывая свое лицо. Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем заклинание призовет сюда Матиаса, и Джим снова встретится с парнем.

Он задвинул выдвижной стол обратно в холодильник и закрыл дверь, обрезая фосфоресцирующее голубое свечение.

— Валим отсюда.

Уходя, он хранил молчание, предавшись плохим воспоминаниям о том, что он делал и кого убивал, работая на специальное подразделение. И, кто бы мог подумать, в дополнение к надпочечным железам, оказалось, что его внутренние демоны тоже пережили смерть. Фактически, возникло предчувствие, что его сожаление — багаж на всю вечность: не такой уж привлекательный аспект бессмертия — это отсутствие выхода из игры, ни единого шанса на съезд с этой дорожки, за который можно зацепиться, когда дела пойдут по-настоящему мерзко. А также презрение к себе.

Когда он и его товарищи вернулись на лужайку перед похоронным бюро, настало время взяться за поиски Исаака Роса.

— Я должен найти этого мужчину, — мрачно сказал он. Хотя, не казалось, что они позабыли, чем в данный момент занимались.