– Миддлборо. Центр в полумиле отсюда.

– Точно. Миддлборо – срединная деревушка, – Дэвид вскинул на Ханну умоляющий взгляд. – Может, все же плеснете хоть капельку бренди в чай? У меня рука болит просто ужасно.

Ханна пребывала в нерешительности. Доктор приедет еще не скоро.

– У меня есть немного хереса.

– Вот и чудесно! – обрадовался Дэвид. – Херес подойдет как нельзя лучше.

Ханна медлила. Этот человек явно испытывает страдания. Так какая, в самом деле, разница, пьян он или трезв? Еще немного потоптавшись в нерешительности, она отправилась за хересом.

– Мама, а что этот дядя здесь делает?

Ханна сгребла со стола хлебные крошки и выбросила их в окно.

– Его карета сломалась и рука тоже. Теперь ему очень больно. Наш дом ближе всех к дороге, поэтому мы принесли его сюда.

– А он надолго у нас останется?

– Навряд ли, милая, тетя Сара уже пошла за доктором Марчем.

– А-а… – Молли кивнула. Между тем Ханна вытерла чашки и поставила их на решетку. – Он пьет папино вино.

Ханна застыла над чайником, она вспомнила, как Стивен отвечал на вопросы Молли, качал ее на коленях, как соприкасались их светловолосые головы. И вот теперь чужой человек пьет его херес.

– У господина сильно болит нога, а вино поможет приглушить боль.

Молли задумалась.

– А вот папе оно не помогло.

На это Ханна ничего не могла ответить. Ну как объяснить ребенку, что ее здоровый, крепкий отец попал под дождь, простудился и скончался от простуды? Молли редко говорила о смерти Стивена: как-то раз Ханна объяснила ей, что ее папа отправился на небеса, к ангелам, и этого оказалось достаточно, чтобы удовлетворить детское любопытство. Впрочем, Ханна не знала, насколько Молли ей поверила.

– Он тоже умрет, мамочка?

Ханна взяла себя в руки. В конце концов, Молли всего четыре года.

– Нет, дочка, вряд ли. С этим человеком ничего страшного не произошло. Мы позаботимся о нем, и он выздоровеет.