– Я вам кое-что принесла.

Как ни странно, это не произвело на него никакого впечатления.

– Боюсь, вы опоздали: я уже вжился в образ разбойника.

Ханна рассмеялась. Видок у него и вправду был еще тот: белая рубашка без галстука и жилет. Риз выглядел крайне привлекательно, и лишь приглядевшись, можно было догадаться, что он ведет беспутную жизнь.

– Хотите – брейтесь, не хотите – не надо. Может, вам нужно что-нибудь еще?

– Не составите ли мне компанию? – неуверенно попросил Дэвид. – Только, Бога ради, не обсуждайте со мной лошадей, иначе я за себя не ручаюсь.

– Уилли только о них и говорит, – поморщилась Ханна. – И, наверное, порядком вам наскучил. Не хотите ли посидеть в саду?

Дэвид сначала пожал плечами, затем потянулся за костылем. Дальше сада ему все равно не выбраться. Вначале он сидел там, так как обнаружил, что Уилли оставляет его в покое, стоит только ему усесться на солнышке и зажмуриться. На третий день он сидел в саду, потому что в гостиной слишком темно читать; на четвертый – потому что в доме слишком жарко; на пятый – потому что миссис Престон прибиралась в гостиной.

Хозяйка ему попалась трудолюбивая; когда Дэвид за ней наблюдал, ему даже становилось не по себе. Пока он восседал среди роз и благоуханных трав, она пекла хлеб, вязала носки, ухаживала за садом, читала дочурке сказки, драила полы шваброй, стирала, штопала… Дэвиду казалось, что она вот-вот рухнет без сил. Глядя на Ханну, он только диву давался: женщины из высшего света никогда ничем подобным не занимались. Впрочем, помощи ей ждать было не от кого, если не считать помешанного на лошадях Уилли, так что поневоле приходилось трудиться. Но странное дело, ей это, похоже, было в радость.

С тех пор как уехал Перси, Дэвид не знал, чем заняться в этом чертовом захолустье. Первые дни он прямо-таки помирал со скуки, но теперь ему приоткрылись прелести деревенской жизни. Вот только как можно радоваться тяжелой утомительной работе, было по-прежнему выше его понимания.