Решив, что, будучи хозяином, в своем доме, он может делать что пожелает, он взял потемневший серебряный поднос и сложил на него всю еду. Сейчас больная, вероятно, уже готова принять посетителя.

Зайдя в кабинет, чтобы надеть то, что раньше называлось башмаками, он обнаружил, что книги, в которой записана история его семьи, нет на обычном месте. Он бы не заметил этого, если бы этот изъеденный молью фолиант лежал на столе, а не на особой высокой подставке. Джанет смахнула паутину, но не вытерла пыль, покрывавшую книгу. Гэвин не обращал на это внимания. В данный момент семейные хроники его не интересовали. Но очевидно, они заинтересовали кого-то другого. На пыльной подставке отчетливо проступало чистое пятно, где раньше лежала книга. Теперь ее там не было.

Это его обескуражило. Он не верил в привидения, не верил, что Леди приходила сюда ночью, чтобы познакомиться с генеалогическим древом своей семьи. Но ему так же трудно было поверить и в то, что обгоревшая на пожаре, почти слепая женщина могла найти дорогу в кабинет. Это ставило под сомнение серьезность ее болезни.

Направляясь с подносом в ее комнату, он уже не так горячо сочувствовал этой несчастной.

Он застал мисс Персиваль сидящей на краю постели. Она снова теребила повязку на глазах. Он, теперь уже намеренно, снял башмаки. Хотя он вошел очень тихо, она повернулась в его сторону:

– Мистер Лоренс? – обрадованно спросила она, поворачивая голову то туда, то сюда, чтобы определить, где он находится.

Ему не хотелось думать, что она притворяется. Тяжелые занавеси были задернуты, и утреннее солнце еле пробивалось сквозь них, освещая комнату золотистым светом. Худенькая девушка в широкой рубашке казалась очень молодой и слабой. Может быть, это Майкл взял книгу для своих таинственных целей?

– Я принес завтрак, – угрюмо произнес Гэвин. Он не привык к обществу и всеми силами его избегал. Он никогда не блистал прекрасными манерами, а со временем окончательно их утратил.