– Сейчас май. Я не покупал уголь. Гостей я не ожидал.

– Но теперь у тебя гостья. Я поищу дрова.

После ухода брата Гэвин отошел в тень, наблюдая за женщиной на постели. Очевидно, она скоро придет в себя. Он знал, что Майкл может выйти за дровами и исчезнуть на неделю. И у него появилось горячее желание задать своему родственнику хорошую трепку.

Тихие стоны, доносившиеся с кровати, пробуждали жалость в его сердце или, вернее, в том, что от него осталось, но он ничем не мог ей помочь. Он не решался зажечь свечу или лампу (если бы даже она у него была), чтобы посмотреть, сильно ли она пострадала. А она, должно быть, пострадала, если Майкл привез ее сюда.

Гэвин с облегчением вздохнул, услышав шаги брата. За это время его аристократические ноги в чулках чуть не примерзли к полу. У Гэвина мелькнула мысль ускользнуть через потайной ход и оставить Майкла с его пациенткой, но тогда он ничего не узнает.

Майкл принес свечу и угольный ящик со щепками и растопкой. Подняв свечу, он оглядел темные углы и, наконец, заметил застывшую фигуру брата.

– Посмотри-ка, Гэвин, она приходит в себя! Подойди и устрой ее поудобнее.

– Может, ей удобнее смотреть в потолок? – не трогаясь с места, сухо спросил Гэвин, равнодушно наблюдая, как брат разводит огонь в камине.

Майкл громко выругался, сердито глядя на маркиза.

– У нее завязаны глаза! Она ничего не видит. Может быть, она уже никогда не будет видеть. Ты для нее только голос и руки. Можешь не беспокоиться о своей прекрасной физиономии.

Вероятно, в словах Майкла и была доля правды. Но эта история с начала и до конца походила на дешевую мелодраму. Впрочем, факт оставался фактом – в его постели лежала женщина и стонала от боли. Гэвин неохотно подошел посмотреть, чем он может ей помочь.

– Кто она? – тихо спросил он. – И какого черта ты привез ее сюда?