Тем не менее она чувствовала себя такой несчастной и так негодовала по поводу вынужденного отъезда из Роусарила, что собственная внешность ее нимало не беспокоила. В ночь перед отъездом она осознала, что боится и одновременно стесняется того мира, о котором ничего не знает. Здесь, среди природы, она по праву была королевой. Жеребята откликались на ее зов, кобылы поджидали у ворот загона. Джимми отвечал на ее любовь не меньшим чувством. Она знала это по тому, как улыбка трогала его обветренное морщинистое лицо, стоило ей появиться на конюшенном дворе, по тому, как вспыхивали его глаза и в голосе слышалась неожиданная мягкость, когда он с ней разговаривал — такое с ним случалось, если трудно жеребилась кобыла или заболевал пневмонией жеребенок.

Да, Джимми любил ее. Он был единственным надежным человеком в ее жизни. После гибели родителей и с кончиной кузины Алин, Джимми и Роусарил — это все, что у нее осталось. А теперь и их у нее отнимают! Кромешную тьму, сгустившуюся вокруг, пронизывал только один проблеск света: от юриста Корнелия узнала, что когда ей исполнится двадцать один год, она станет сама себе хозяйкой.

Должно пройти три года, а после можно будет вернуться домой. Чем больше девушка думала о родственниках отца, тем больше ненавидела их. Она довольно часто слышала рассказы отца об их высокомерном к нему отношении, к тому же Корнелия знала, что и немногие из родственников матери поддерживали с ней связь с тех пор, как та бежала из дому с человеком, по их мнению, не способным преуспеть в жизни.

Едва Корнелия научилась понимать окружающих, она часто слышала, как родители посмеиваются над чопорной респектабельностью старшего брата отца. Она всегда его представляла себе смешным человеком, и короткое знакомство с дядей, два года назад на похоронах родителей не заставило ее изменить это мнение.