Ей пришлось вырядиться в платье, которое сдавливало, словно тиски, и только потому, что она срочно понадобилась родственникам, хотя их интересовали ее деньги, а не она сама.

— Ненавижу! — вслух произнесла Корнелия и увидела, как в зеркале отразился внезапный огонь, вспыхнувший в ее глазах.

В памяти всплыл совет Джимми «не проклинать их взглядом». Корнелия выдвинула ящичек туалетного столика. В глубине лежали очки с темными стеклами. Когда-то ее заставили носить их в течение трех месяцев, после того как на охоте она упала с лошади и сильно повредила глаз, так что даже не переносила света.

Корнелия надела очки. Они скрыли глаза и в то же время придали ей чувство защищенности, словно она отгородилась от всего мира. Когда девушка спустилась вниз, при виде ее мистер Мазгрейв удивленно вскрикнул. Она объяснила, что у нее болят глаза, но поняла: он подумал, будто она старается скрыть слезы.

Пусть думает, что хочет. Очки — это защита, и она будет их носить.

На Юстонском вокзале их встретил лорд Бедлингтон. Поблагодарив мистера Мазгрейва за услуги и отпустив его, Корнелия смогла по дороге на Парк-Лейн изучать родственника, скрывшись за очками.

Лорд Бедлингтон сделал над собой усилие, чтобы быть любезным с осиротевшей племянницей.

— Тетя представит тебя молодым людям твоего возраста, — сообщил он. — Когда только станет известно, что ты прибыла в Лондон, тебя станут приглашать намножество балов. Тебе понравится здесь, моя дорогая.

— Благодарю вас, дядя Джордж.

Корнелия решила говорить как можно меньше, чтобы не обмолвиться лишним словом.

— Надеюсь, ты умеешь танцевать? — спросил дядя.

— Немного, — призналась Корнелия.

Она не стала рассказывать, что ее единственным партнером был собственный отец, и танцевали они под аккомпанемент матери, игравшей в гостиной на рояле, который никогда не знал настройки.