— Что тебя беспокоит? — нетерпеливо спросил герцог. Лили обернулась к нему.

— Джордж обо всем узнал! — прошептала она, и когда роковые слова были произнесены, ее губы задрожали, а по щекам скатились две большие слезинки.

Такое зрелище было слишком тяжелым испытанием для самообладания герцога. Он тут же оказался рядом и обнял возлюбленную. На мгновение крепко прижал ее к себе, а она в ответ прильнула к нему, найдя успокоение в его силе и горячности, что было лучше всяких слов.

— Не плачь, дорогая, я не могу этого вынести, — пробормотал он, но когда его губы попытались коснуться ее губ, Лили оттолкнула молодого человека прочь.

— Нет, нет, Дрого! Ты должен выслушать. Все очень серьезно, неужели непонятно? Джордж сильно разгневался. Он запретил нам вообще видеться.

— Но это смешно… нелепо! — воскликнул герцог.

— Да, да, знаю. Я спорила с ним… умоляла. Как могла оправдывалась, но все оказалось бесполезным. На прошлой неделе нас видели в Кью-Гарденз. Рассказали Джорджу, и он вспомнил, что когда спросил меня, где я провела день, я ответила, будто была у портнихи. Мне кажется, он давно начал следить за нами, и последний случай только подтвердил его подозрения. Дрого, что нам теперь делать?

Вместо ответа герцог обнял ее за плечи.

— Давай сбежим, — сказал он. — Уедем за границу. Джордж даст тебе развод, и мы поженимся.

— Ты с ума сошел? Разве я могу так поступить? Как бы я вынесла скандал, весь этот ужас? Быть отрезанной от друзей, не иметь права появиться при дворе? О нет, Дрого, ты сам знаешь, это невозможно.

— Но я не в силах отказаться от тебя — и никогда этого не сделаю!

Теперь в голосе герцога слышалось отчаяние, и Лили Бедлингтон, несмотря на все неприятности, испытала самодовольное удовлетворение. Да, он любил ее, любил ничуть не меньше, чем она его — если не больше — этот красивый, элегантный, притягательный молодой человек, осаждаемый со всех сторон честолюбивыми мамашами Лондона, готовыми на все ради своих дочерей. Каждая старалась поймать герцога в свои сети, но он принадлежал ей одной, его привязывало к ней чувство любви — более сильное и страстное, чем то, которое могли себе вообразить эти старые бестии даже в самых сумасбродных мечтах.