— Мы были так счастливы, — простонала Лили.

— Как я могу потерять тебя сейчас? — произнес герцог.

Красавица высвободилась из его объятий и подошла к' камину.

— Здесь мы бессильны, — в отчаянии проговорила она. — Бессильны! После разговора с Джорджем я пролежала без сна всю ночь, пытаясь найти какой-нибудь выход, но его просто не существует.

— Давай убежим!

Слова прозвучали настойчиво и резко, хотя герцог сам сознавал бесполезность таких речей. Лили было далеко до героини — ее слепили не из того теста. Она ни за что не пережила бы изгнания из общества, и он знал не хуже ее, что общество, к которому они оба принадлежали, готово простить заблудшего мужчину, но заблудшую женщину — никогда.

Даже если она станет его законной женой, герцогиней, двери домов по-прежнему будут для нее закрыты, ей повсюду придется видеть отвернувшиеся лица и выслушивать вслед издевки. Для того, кто всю жизнь принадлежал к самому избранному, элитному кругу, такое существование превратилось бы в невыносимую пытку.

Наверное, впервые герцог осознал, что любовь занимает второе место после привилегии бытьpersonagrata при королевском дворе, и такую любовь, как у них с Лили, обязательно сломит резкое холодное порицание, которым повеет от общества.

На секунду юношу переполнило чувство горечи, вызвавшее в его душе одновременно и злобу, и возмущение. Всю жизнь герцога баловали, он привык получать все, что хотел, а в этот момент ему ничего не нужно было, кроме Лили. Губы его внезапно сомкнулись в суровую, упрямую линию, в которой те, кто был с ним хорошо знаком, сразу бы увидели признак решительного упрямства.