— Вам нравится Лондон? — первое, что спросил герцог, заговорив с ней.

— Нет.

Ей не хотелось показаться несдержанной, но правда вырвалась, прежде чем она успела обдумать ответ. Герцог удивился.

— Я считал, все женщины любят веселиться на балах в разгар сезона, — сказал он.

— Я предпочитаю Ирландию, — ответила Корнелия. Она испытывала отчаянное стеснение. Никогда раньше ей не приходилось сидеть за столом вдвоем с мужчиной. Но это была не единственная причина. Присутствие герцога рядом заставило ее открыть в себе что-то новое. Каким-то странным образом Корнелия почувствовала себя счастливой — такого с ней давно уже не было. Она не могла проанализировать своих ощущений, только знала, она испытывает радостное волнение уже оттого, что сидит рядом с ним, пусть даже ей нечего сказать.

Им приносили еду, изысканные экзотические блюда сменялись одно за другим, таких Корнелия никогда не пробовала. Не попробовала она их и теперь. Комнату наполнял веселый гомон беспечно беседующих людей, но она ничего не слышала. Она могла только смотреть сквозь темные очки на человека, сидевшего рядом, и каждую секунду остро сознавать его присутствие.

— Чем же вы занимались в Ирландии?

Она заметила, что он явно делает над собой усилие, и ей тоже придется отвечать через силу.

— Мы разводили и тренировали лошадей — главным образом скаковых.

— У меня тоже есть скаковой жеребец, — сказал герцог. — К несчастью, в этом году мне не повезло, но, надеюсь, я выиграю с Сэром Галахадом золотой кубок на скачках в Аскоте.

— Вы сами его воспитали? — спросила Корнелия.

— Нет, я купил его два года назад.

Корнелия не знала, что еще сказать. Если бы рядом с ней оказался ирландец, тем для разговоров нашлось бы много. Они могли бы сравнить скачки в Дублине этого и прошлого годов. Они могли бы поговорить о жокеях и о том, как иногда плохо выезжены лошади, и о том, что в прошлом месяце заподозрили нечестную игру, когда Шамрок легко обогнал своих соперников на последних метрах перед финишем и пришел первым.