И мне понравилась ты… Никогда не забуду твои волосы: они как солнечные лучи сверкали на подушке — мягкие, душистые, такие соблазнительные… блестящие как шелк. А глаза! Продолжать, Келли? Я вспоминал тебя, находясь среди военнопленных, я вспоминал тебя, когда замышлял побег. Я мечтал о твоих поцелуях, Келли. У тебя такие чувственные губы!.. Точеная шея и красивая грудь… Я без конца вспоминал твое тело и хотел тебя, как еще никогда и никого не хотел! Ведь когда ты прикасалась ко мне, я словно бы умирал и возносился на небеса. Черт побери! Я тебя любил. Среди этого хаоса ты стала для меня островком мира и покоя. И я верил тебе — подумать только! — рядом с тобой я вдруг вновь ощутил, что жизнь прекрасна. Глупец!

— Дэниел… — в отчаянии прервала его Келли.

— Оставь! — бросил он резко.

Она почувствовала, как сжались его бедра. Сердце ее снова учащенно забилось.

— Оставь, — повторил он. — Молчи. И не говори, что ни в чем не виновата. Я скажу, о чем я думал все эти месяцы. Я думал, что ты предательница и заслуживаешь кары, уготованной каждому предателю. Мне хотелось задушить тебя. — Он провел тыльной стороной ладони по ее шее.

Она затаила дыхание как завороженная, прислушиваясь к его словам. — Но никогда не смог бы этого сделать, не смог бы обезобразить твою красоту. И тогда я решил тебя пристрелить. Долгими темными ночами я обдумывал различные способы расправы с тобой за предательство, Келли. Но знаешь, о чем я думал чаще всего?

Он приблизил к ней обиженное, злое лицо. Вот когда ей следовало бы бешено сопротивляться, стараться вырваться.

Но она только прошептала:

— О чем?

— О том, как бы снова увидеть тебя, оказаться на этой кровати. Я вспоминал твое тело и твою улыбку, когда ты щедро мне себя отдавала, все — сердце, душу, тело. Знаешь, твои глаза в такие моменты становятся серебристыми…