А ей вовсе не хотелось, чтобы это заметил Кевин Брэдли. Ее лицо застыло, брови напряженно сдвинулись. Однако Кевин не обратил на ее смущение никакого внимания. Он взял со стола салфетку, развернул ее и изящно положил на колени Элис. Манеры у него были безупречными, что совсем не вязалось с его видом бродяги, потертыми шортами и слишком длинными, спутанными волосами. Тем не менее девушка от его мимолетного прикосновения вся съежилась и покраснела. По ее телу прошла волна страха.

— Мне здесь нравится, — изо всех сил пытаясь скрыть смятение, выдавила из себя Элис. На нее действительно произвела впечатление роскошная обстановка. Элис весьма экономно тратила деньги — этому научил ее опыт бедности — и почти никогда не бывала в ресторанах, предпочитая покой и безопасность своего дома.

— Это потому, что вы еще ничего, по существу, в жизни не видели и не испытали, — заметил Кевин, критически рассматривая меню. Затем бросил его обратно на стол. — Только французские блюда, — с отвращением сказал он.

— Вам не нравится французская кухня? — недоуменно спросила Элис.

— Нравится, только не приготовленная здешними поварами, — быстро ответил он. — Здесь я предпочитаю есть местные блюда. — Брэдли не сводил глаз с Элис, и девушка проклинала себя за то странное чувство, которое этот взгляд вызывал у нее.

— А что плохого в том, чтобы иногда позволять себе небольшие радости? — удивленно спросила Элис. Выросшая в жестокой бедности, она лишь недавно смогла выбраться из нужды и искренне радовалась этому.

Подошедший в этот момент официант помешал Кевину ответить ей. Элис заметила, что он легко, без запинки перешел с английского языка на французский. Впрочем, в этом не было ничего странного: из досье она знала, что Кевин Брэдли целый год прожил во Франции.

— Ваш французский звучит безупречно, — заметила она не без зависти — ей самой языки давались плохо.