Рейнджер знает ее имя. Ей оставалось только надеяться, что ему не известны прочие, довольно необычные таланты, которыми обладали брат и сестра.

Она лишь ненароком вспомнила о его сходстве с Ником. Вначале оно испугало ее. Она пыталась скрыть изумление, не желая выдавать его человеку, в котором инстинктивно чувствовала способность обращать себе на пользу любые слабости других. Но все же сходство обескураживало. Цвет глубоко посаженных глаз, черты лица, широкий рот. Интересно, пряталась ли в щетине рейнджера та же ямка на подбородке, что и у Ника?

Девушка снова подергала путы, напрягая кисти рук и чувствуя, как ткань врезается в тело. У рейнджера были с собой наручники, и когда он не надел их на нее, она сразу поняла, что он приберег их для брата.

Мысль о том, что Ника отправят в тюрьму или, хуже того, повесят, была для нее невыносима. У семьи Брэден никогда не водилось много денег — обычно отец раздавал и те крохи, что они зарабатывали, — но между ними всегда была глубокая привязанность, любовь и преданность, слившие их воедино. Не было у них и соседей или друзей, потому что Брэдены постоянно кочевали из городка в городок. Лишь Дэниэл Уэбстер, карлик с сердцем великана, и один-другой из артистов, временно очутившихся на мели, допускались в их семью, становясь как бы ее частью.

Ник всегда был «совестью семьи». Мальчишкой и позже, юношей, он охотно участвовал в маленьких мошенничествах их отца, но в последнее время старался уговорить членов семьи бросить бродяжничество и осесть на месте. Запад меняется, постоянно говорил им Ник. Сюда идут закон и порядок. Жизнь, которую они вели, уже невозможна. Люди теперь подвергают сомнению «чудесные препараты», и их шоу дышит на ладан.

Но Джонатан Брэден не проявлял желания расстаться с цыганским образом жизни, а жена его была полностью предана ему и поддерживала его во всем.