Его понятие чести включало в себя лишь понятие рейнджера о долге. Он был рейнджер до мозга костей, никогда не хотел быть никем иным и даже не думал об иной судьбе. Он служил помощником, затем шерифом в диких техасских городках в те годы, когда рейнджеры были распущены после войны, но он просто выжидал. Он знал, что их призовут вновь: нет другой столь же сплоченный и действенной силы, как рейнджеры.

Арест Брэдена был сродни любой другой работе, не считая того, что он был в нем лично заинтересован. Видеть на плакате собственное лицо, ей-богу, было оскорблением всему, что он собой воплощал.

И ему чертовски не нравилось, что мысли его то и дело возвращаются к маленькой злючке, которая, как пить дать, превратит для него ближайшие двадцать четыре часа в ад.

Словно читая его мысли, Брэден снова замедлил шаг.

— Где моя сестра?

— Позади хижины, — сказал Морган. Он первым подошел к дереву в нескольких ярдах за хижиной. Оба пленника увидели друг друга одновременно, и Морган заметил, как взгляд Лори задержался на миг на наручниках, прежде чем зло обратиться на него.

Брэден подошел к сестре, наклонился и неуклюже вытащил кляп у нее изо рта.

— Ты невредима?

Морган лениво прислонился спиной к дереву и следил за малейшими движениями и обменом молчаливыми посланиями между братом и сестрой. Его на миг охватило жгучее сожаление о том, что сам он никогда и ни с кем не делился заботой и сопереживанием такого рода.

Брэден попытался развязать сестру, но, очевидно, ему мешали наручники. Морган услышал приглушенное ругательство и увидел, как лицо женщины напряглось от боли.

— Отойди-ка, — сказал Морган Брэдену. И снова тот помедлил. — Проклятье, я не собираюсь повторять. — Слова рейнджера были пронизаны раздражением и нетерпением.

Брэден поднялся и отошел в сторону.

— Подальше, — приказал Морган. — Если не хочешь, чтобы она оставалась здесь всю ночь.