— Карина, ты плакала? Карина потупилась. Она надеялась, что Форд не заметит, но он слишком хорошо ее знал.

— Я сегодня немного не в себе, — призналась она, даже не встав с кресла, когда он вошел. Форд был высоким привлекательным мужчиной лет тридцати пяти, с черными, как у нее, волосами, темными глазами, чувственным ртом и прямым носом. — Что, надо выходить?

— Думаю, да. Ты слишком много времени проводишь в помещении. — Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Но Карина почувствовала, как он напряжен и как ему хочется большего — наверное, обнять и покрыть поцелуями ее лицо.

Она иногда поражалась, почему она не влюблена в этого великолепного во всех отношениях мужчину, который взял на себя заботу о ней.

Форд сел напротив, вытянув длинные ноги. Его темные глаза смотрели на нее внимательно.

— Не хочешь рассказать?

— О чем? — Карина улыбнулась. За этой беззаботной улыбкой она скрывала от него боль и отчаяние.

Без макияжа, в простом белом хлопчатобумажном платьице, с черными волосами, заплетенными в косичку, она выглядела чуть ли не наполовину моложе своих двадцати шести лет.

— Что с тобой?

Неосознанно изящным движением она пожала узкими плечами.

— Теперь, когда ты здесь, мне уже лучше. — Она тут же пожалела о том, что сказала: Форд мог неверно истолковать ее слова. Так и случилось.

Радостная улыбка раздвинула его красивые губы.

— Если тебе одиноко без меня, то, может, мне следует занять более постоянное место в твоей жизни?

Пожалев, что не сумеет взять назад свои слова, Карина вся сжалась в уголке кресла. Ее сапфировые глаза настороженно расширились.