— Форд, послушай, пожалуйста.

— Нет, это ты послушай меня, Карина. Я точно знаю...

— Нет, не знаешь. Разреши мне...

— Замолчи! Я не желаю выслушивать твои оправдания. Я прекрасно знаю, что...

— Ничего ты не знаешь. И черт с тобой, Стэффорд Филдинг! — крикнула она. Лицо ее было искажено гневом. — Если ты не желаешь меня выслушать, не доверяешь мне, тогда вот тебе твое кольцо! Делай с ним, что хочешь. — Дрожащей рукой она сняла с пальца обручальное кольцо и в ярости швырнула ему — Надеюсь, ты теперь доволен. Между нами все кончено. Больше ты меня не увидишь. — Гордо выпрямившись, с высоко поднятой головой, она вышла из комнаты.

Он не пытался ее остановить. Но сколько раз с тех пор он жалел об этом! Сколько раз! Если бы он побежал за ней, она не попала бы под машину. И если бы тогда выслушал ее. Если бы, если бы...

Никакой лорд навестить ее в больницу не пришел. Не пришел никто, кроме него. Грустная история.

Врачи предупредили, что надо ждать, пока к Карине не вернется память естественным путем, и ни в коем случае не форсировать ход выздоровления. Поэтому он ничего не сказал ей ни об их помолвке, ни об их удивительной любви, ни о том, как она закончилась. И, естественно, о ее неверности. Карина не задавала никаких вопросов, будто сознательно избегала личных тем.

Форд очень скоро обнаружил, что по-прежнему ее любит и что ее флирт с Чарльзом Форестером ровным счетом ничего не изменил. Вину за несчастный случай с ней он целиком взял на себя. Чувство вины терзало его по ночам, не давая уснуть. Но больше всего он страдал оттого, что Карина, кажется, больше его не любила.

Форд не сомневался: память к Карине вернется, хотя нейрохирург ему говорил, что травмы головы иногда приводят к полной потере памяти. Он дал себе слово, что будет терпеливо ждать ее выздоровления, однако выдержка начала ему изменять.