Он уже отчаялся и готов был отступиться, уйти из ее жизни, если она того хочет, как вдруг уловил слабый отклик. Губы Карины дрогнули, по телу пробежал трепет. На этот раз уже не от страха.

Но Форд по-прежнему вел себя сдержанно, покрывая ее лицо нежными, как прикосновение крыльев бабочки, поцелуями, упорно разжигая в ней страсть. Один неверный шаг — и он потеряет все, чего достиг.

Тело Карины обмякло, губы открылись, и Форд понял, что первый раунд выигран. Он на мгновение отклонился и взглянул на ее порозовевшее лицо. Глаза ее были закрыты, будто она хотела отречься от тех чувств, которые ему удалось пробудить.

Никогда еще она не казалась ему такой восхитительно прекрасной. Ему хотелось большего и прямо сейчас, но он понимал, что надо быть осторожным.

И когда их языки сплелись, а ее губы ответили истинной страстью, ему показалось, что в голове у него вспыхнули тысячи звезд.

Он обнял ладонями ее лицо и с наслаждением приник к ее рту, ощущая пьянящую радость оттого, что снова целует женщину, которую, казалось, потерял навсегда.

— Карина, взгляни на меня. — Ему хотелось увидеть, как бушует в ее глазах пламя страсти, убедиться, что она настоящая, а не игра его воображения.

Медленно, будто нехотя, Карина открыла глаза. И у него перехватило дыхание, когда он взглянул в их потемневшую синь. Такими они бывали раньше, когда ее охватывала страсть.

— Карина, — выдохнул Форд. Но когда он попытался снова ее поцеловать, она уклонилась.

— Мне кажется, нам надо остановиться, — слабым голосом сказала она. — Не знаю, что со мной происходит.

— Ты снова оживаешь, вот что происходит, — улыбнулся Форд. — Я уже начинал сомневаться, что это когда-нибудь случится.