— Всех делов… — Офицер хмуро покосился на подчиненного и неожиданно ощутил беспричинную зависть. Был сержант тощ и жидковолос, ростиком едва доставал до плеча лейтенанта, однако вот не потерялся в армии, в люди сумел выйти и чушком не стал.

— Как он брел по воде столько? Вот я чего не пойму!

— Ради свободы людишки и не такое проделывают. Да и сдается мне, не брел он, а плыл.

— Плыл?

— Ну да. Вниз по течению, как я и толковал. Эти ребята — все до единого халявщики. Так и норовят поближе к жилью да воде.

— Так ведь холодно!

— Это конечно. Только помните, товарищ лейтенант, обрывки того полиэтилена? Я вам не просто так показывал. Вон и тут пара кусков валяется.

— Вижу, и что с того?

— А то, что эти хитрецы «гидрокостюмы» себе сооружают.

— Гидрокостюмы?

— Ну да, портняжное дело — нехитрое. Трава, тряпье, стекловата какая-нибудь, а поверх слой полиэтиленовых кульков. И проводом. Удобства, конечно, сомнительные, зато сутки можно по любым рекам сплавляться.

— Интересное кино!.. — Лейтенант кругами ходил по поляне. — Однако «гидрокостюмчик» его, похоже, все-таки протек. Иначе зачем бы ему выбираться на берег?

— А может, оголодал?

— Может, и так… — Офицер склонился над землей. — Вон следы какие четкие.

И его и медведя. А тело косолапый, должно быть, и впрямь с собой уволок.

— Знамо, с собой. Только я так соображаю: может, оно и к лучшему, что уволок? Его же как пить дать назад пришлось бы тащить. Вертушка тут не сядет, сами видите. А по трапу поднимать — радости мало. Перемазались бы как черти.

Тут он был прав. Погоню уже трижды дробили по водным протокам. От лагеря отмахали километров сто, если не больше. Жутковатая находка и невеселый финиш устроили бы всех. Следы на земле, примятый кустарник, а главное — окровавленное тряпье. И меньше разговоров — про «курорт», про разгильдяйство охранников. Нет беглеца — нет и дела, а вместо трупа — хватит пары лоскутьев. Да вот еще полиэтиленовые ошметья прихватить для доказательности.