— Но вы говорили с моим отцом? — настойчиво спросила Кира.

— Нет, — в уголках его глаз появились морщинки. — Между вашим отцом и мной далеко не самые теплые отношения. Ему приходится меня терпеть, поскольку я брат Малика, но он мне не нравится. И Омар аль-Иссидри прекрасно об этом знает. И здесь я потому, что ему это очень не понравится.

Единственным ответом на эти слова стало ее молчание. Назвать спокойной атмосферу между ними было нельзя. Воздух словно наэлектризовался.

— Вы сказали, что я должна сама выбрать яд.

— Да.

— Вы заявили: они или я, так?

— Да.

— А почему всего два пункта?

Какое-то время Кален молчал, затем небрежно пожал плечами.

— А кто еще захотел бы пойти против воли вашего отца? Кто еще решился бы вывернуть наизнанку весь мир, чтобы предотвратить нежеланную свадьбу?

— Я не хочу помощи от мужчины, — сказала она, помолчав немного.

— Хотеть чего-то и нуждаться в чем-то — две разные вещи. Возможно, моей помощи вы и не хотите, мисс аль-Иссидри, но я вам нужен. Есть вещи и похуже, чем принять защиту, которую я вам предлагаю.

— Например то, что меня силой привезут домой и заставят выйти замуж за мистера Абизхаида? — короткий нервный смешок вырвался из ее груди. — Я думаю, что и сама с этим справлюсь, — произнесла она. — Отоприте дверь. Я выхожу.

Кира услышала, как щелкнул замок.

— Вы помните, что в вашем доме сейчас посетители? — спокойно спросил Кален.

Девушка посмотрела на свой дом, но не увидела ничего, что подтвердило бы слова шейха Нури.

— Но я никого не вижу.

— А ты думала, что они специально для тебя вывесят приветственную табличку, laeela.

Laeela. Дорогая, любимая. Арабское проявление нежности походило на поцелуй шелковистых песков Сахары. Никто так не называл Киру до сих пор.

— Я буду об этом помнить, — девушка вышла из машины и захлопнула дверь. — Спасибо за то, что подвезли, шейх Нури.