Наконец, когда это сказал ей водитель остановившегося грузовика, чье доброе лицо напоминало погибшего деда, она упрямо ответила:

Нет, я иду правильно! Я иду на Квинз-роуд!

– Да ты знаешь, как это далеко?!

– Неважно!

– Где твоя семья?

– Все погибли… кроме моей тети. У нее магазин одежды на Квинз-роуд. Туда я и иду. Я хочу ее найти.

Добряк скептически покривился, но потом вдруг сказал:

Ладно, я тебя подброшу. Я буду проезжать мимо Квинз-роуд.

Она вовсе не собиралась садиться в какую-либо повозку, пока не победила свою «сухопутную болезнь», но этому человеку, так похожему на ее дедушку, она ответила: «Спасибо» и, едва передвигая ноги, забралась в кабину грузовика.

Тут у нее снова начала кружиться голова, и все впервые явившееся ей великолепие нового мира за изумрудными горами пролетело мимо нее в каком-то полусне: гигантские небоскребы из стекла, блистающие черным и золотым под слепящим летним солнцем, флотилия грузовых судов, покачивающихся на волнах залива Виктории, потоки машин и автобусов, толпы людей на улицах. Тайфун, разом уничтоживший весь ее мир, казалось, совсем не затронул север Гонконга.

Когда они доехали до центра, бешено вращающийся калейдоскоп внезапно остановился, словно для того, чтобы она получше рассмотрела девушек, прогуливающихся в тени небоскребов. Они были чуть старше ее и шли небольшими группками, хихикая и перешептываясь. На них были элегантные темно-синие шелковые костюмы, их блестящие черные волосы были подстрижены, а походка была такой изящной и уверенной.

«Я стану такой же, – пообещала она себе. – Однажды я буду так же вышагивать по суше с гордо поднятой головой».

– Квинз-роуд, – сказал шофер грузовика, нарушив молчание, которое царило в кабине, пока они ехали из Абердина. – Ты знаешь, где магазин твоей тети?

– Не совсем точно, но я его сразу узнаю, – ответила она. Грузовик как раз остановился на красный свет, и так как доброе лицо шофера снова стало скептически кривиться, она поспешно поблагодарила его и, открыв дверь, выскользнула на неподатливую мостовую.