Он отодвинулся, дав ей вздохнуть, и она вцепилась в холодную каменную стену. Пахло кровью, которая стекала по его расцарапанному лицу.

– Это еще не все, дорогая сестра, – прошипел он. – Этому не будет конца.

Она не увидела, как он нанес удар, только услышала тошнотворный хруст сломанной челюсти, каменные ступеньки вздыбились ей навстречу, а потом наступило милосердное забвение.

Она очнулась в темноте; страхом отозвались в душе его пророческие слова: это никогда не кончится.

Даже здесь, за сотни километров от него, к ней подкрадывался его мрачный дух. При каждом визите он повторял свое обещание. Он больше не пытался применить насилие, как тогда в башне. Ему хватало терпения длить и длить пытку в ожидании ее полной покорности.

Но этого не будет, пока они оба живы.

Иногда Имоджин хотелось, чтобы кончилось вообще все. Часто от одной мысли, что придется провести еще день в темноте, ее тошнило так, что она кидалась к ночному горшку. Но сегодня в животе было непривычное спокойствие.

Она ждала рассвета, который ей никогда больше не суждено видеть, и старалась не думать о темноте. Почему-то она не думала о конце. Вместо этого вспоминалось тепло рук Роберта.

Это была первая ночь с того далекого времени, когда она не плакала.

– Имоджин Коулбрук! – в ужасе воскликнула Мэри. – Неужели ты всю ночь спала здесь?

– Нет, я вообще не спала, – пробормотала Имоджин, распрямляя одеревеневшее тело.

– Я бы и сама догадалась, под глазами фиолетовые круги. – Мэри поднесла к ее лицу свечу и прерывисто вздохнула. – Но ты все равно неземная красавица, разве что стала более хрупкой.

Имоджин слегка улыбнулась.

– Не ворчи. У тебя комплимент звучит как оскорбление.

– Ну что ты, я и не думала тебя оскорблять. Невест не оскорбляют.

– Почему? – заинтересовалась Имоджин.

– Это приносит неудачу, – важно сказала Мэри, но разрушила весь эффект, добавив: – Хотя, видит Бог, кажется, почти все приметы говорят о неудачах. Нам нужно то, что привлекает удачу.