— Насколько я понимаю, вы пришли увидеться с моим отцом?

— Я собираюсь купить у него телевизионную компанию.

— Ну и как, успешно?

— Мы все еще ведем переговоры.

«Все еще ведем переговоры» означало только одно: перед ней стоял очередной претендент на ее руку и сердце из длинного списка женихов, отец, похоже, твердо вознамерился купить ей семейное счастье.

— Слишком дорого для вас? — осторожно осведомилась Эстрелла.

— Да нет. Я готов заплатить практически любую цену.

Разговаривая, он шел к ней, и его спокойный размашистый шаг был полон скрытой энергии. Наблюдая за его походкой, она вдруг почувствовала, как у нее на шее зашевелились волоски, а огромная гостиная показалась совсем маленькой.

— Итак, вы жаждете моего общества?

— Ну, если вам так угодно, то да.

Конечно, он должен этого хотеть, раз собрался подчиниться матримониальным замыслам ее отца — продать себя, чтобы заполучить желаемое: деньги ли, телевизионную компанию или что-то другое. Отец, должно быть, разглядел в нем это согласие распрощаться со свободой ради материальных благ и решил, что нашел, наконец, подходящего жениха.

Сейчас был самый момент заявить стоящему перед ней мужчине, что она осведомлена о происходящем, а значит, нет никакого смысла продолжать разговор.

Однако Эстрелла промолчала. А почему, она и сама не смогла бы объяснить.

Ей казалось, что Рамон будет похож на своего отца, Рубена Дарио, тяжеловесного и коренастого, с черными, как смоль, волосами и такими же глазами. Никто не назвал бы быкообразного Рубена красивым.

А вот Рамон Дарио — его полная противоположность! Высокий, с напоминающими полированную бронзу волосами и холодными, чистыми, как небо после проливного дождя, глазами, он был необычайно хорош собой. И менее смуглый, чем его отец. Неудивительно, ведь Рамон Дарио только наполовину испанец. Его мать, которая умерла, когда Рамон был совсем ребенком, приехала из Англии.