— И что означают ваши слова?

Он стоял сейчас напротив нее и видел, как затуманены ее прекрасные глаза и напряжено лицо.

— Эстрелла… — сказал он решительно.

— Они означают… — вдруг с трудом выговорила она, посмотрев на него. — Они означают, что, как и все остальные, вы иногда не видите дальше собственного носа.

— Как все остальные? Вы имеете в виду мужчин, которых ваш отец пытался заставить жениться на вас? Тех, которых он хотел купить?

У него в животе похолодело от мысли, что его сравнивают со всеми остальными. Он желал быть единственным в списке.

— Не только их, но и их тоже.

— Я не такой, как они.

— Нет? — спросила она с вызовом. — Вы уверены?

— Конечно, уверен! Они стремились получить что-то от вашего отца. Поэтому и просили вас выйти замуж.

— Так в чем разница? В чем же вы не похожи па них? Что вы тогда делали в кабинете моего отца и почему пригласили поговорить с вами? Что вы собирались сделать?

— Я не собирался делать того, о чем просил наш отец.

— Вы… вы действительно не собирались?

— Нет, не собирался! Вы хотите знать, в чем разница между нами — между мной и теми другими мужчинами, которые приходили к вам? Дело в том, что он их купил! Они просили вашей руки. Я — нет.

— Потому что…

— Нет.

Рамон поднял руку и опустил ее между ними твердым, резким движением, как будто оборвал разговор.

— Нет. И не потому, что у меня даже возможности такой не было. Ведь вы набросились на меня, словно дикая разъяренная кошка. И не потому, что мы разругались так сильно, что я передумал и решил: так будет лучше. Я не просил вашей руки потому, что я этого не хотел!

Рамон не собирался идти на поводу у Альфреда Медрано. Тем более, после тех оскорблений, которыми осыпал его старик.

— Моя компания не для таких, как вы, — набросился на него тогда Медрано. — Земля, на которой стоит телевизионная станция, принадлежит семейству Медрано в течение многих десятилетий. Я не продам ее какому-то выскочке без роду и племени, который случайно сколотил себе первый миллион.