Рамон рывком снял с нее льняной пиджак и откинул его на пол. Белая облегающая футболка быстро последовала за ним. Внезапно нахлынувший запах ее тела, пьянящих духов подействовали на него с такой силой, что голова закружилась. Он страстно желал прикоснуться губами к ее коже, почувствовать ее вкус.

Руки Эстреллы лежали на его бедрах, не позволяя ему сделать шаг назад и спастись от этого наваждения, пока еще не было слишком поздно. Он пылко целовал ее губы, подбородок, шею, потом задержался на несколько секунд на шее, где бился ее пульс.

— Какая ты прекрасная!

Эстрелла задрожала от его слов. Он услышал стон, говорящий о ее согласии идти с ним вместе до самого конца.

— Прикоснись ко мне, — простонала Эстрелла, и ее низкий голос эхом отдался в его голове. Как трудно ему было выносить это мучительное желание! — Прикоснись ко мне… ласкай меня…

Рамон улыбнулся, продолжая целовать ее все ниже и ниже, опускаясь к приятно пахнущему изгибу ее груди.

— Это то, что ты хочешь, любовь моя? — Его губы целовали ее груди. — Или это?

Он водил своим языком вокруг сосков, пока она не застонала от наслаждения.

Рамон никогда еще не имел дело с женщиной, которая бы так поддавалась его ласкам. И сам никогда не испытывал столь сильного желания: как будто расплавленное золото струилось по венам вместо крови.

Он не мог больше ждать ни секунды. Его руки нащупали застежку на ее джинсах, расстегнули и сняли их, так же как и атласное кружево под ними, одним быстрым движением. Он продолжал целовать ее грудь, живот, опускаясь все ниже и ниже, чувствуя, как Эстрелла напрягается и сжимается от удовольствия.

Они спустились с кресла вниз и упали на пол, обнаженные. Эстрелла хотела того же, что и он, и это был яростный зов плоти, где любые барьеры излишни.

Он пытался помочь ей, отбросив порванную рубашку на середину комнаты. Но затем вдруг замер и прошептал ей в ухо: