Это была полная противоположность того страстного, почти грубого поцелуя. Но нежный и медленный, он будил схожие чувства. Как будто слабый тлеющий огонь разгорался в теле Эстреллы во всепоглощающее пламя, унося ее в другой мир. Мир чувственности, заставлявший ее голову кружиться.

«О, спасибо небесам» — это была единственная мысль, которая успела пронестись в голове Эстреллы до того, как она совсем потеряла способность думать. Спасибо небесам, она все правильно сделала. Она ничего не придумала, эта дикая, неистовая страсть и правда существовала между ними. Та страсть, которую она помнила и мечтала испытать вновь. Та, что привела ее к этому сумасшедшему плану, который ей так хотелось довести до конца.

Слова Эстреллы еще звучали в голове Рамона, когда она впервые приникла к его губам, и эти слова стали последней здравой мыслью, которую он был в состоянии сформулировать. С того момента, как он почувствовал вкус губ Эстреллы, все его мысли куда-то исчезли, превратились в пылающее месиво, и он не чувствовал больше ничего, кроме ненасытного жара.

Рамон принялся неистово целовать Эстреллу, со всей силой заключив ее в объятия. Было лишь одно дорогое ему существо во всем мире — Эстрелла, с ее стройным телом, гладкой кожей, длинными, струящимися черными волосами.

Ее конский хвост не давал ему возможности запустить пальцы в ее локоны. Быстрым движением он снял резинку и провел рукой по длинным шелковистым прядям.

Ощущение мягкости, слабый аромат шампуня еще больше разожгли огонь страсти в душе Рамона. Его пальцы путались в водопаде ее волос, их губы вновь и вновь соединялись в поцелуе.

— Рамон… — вздохнула Эстрелла, и каким-то образом звук ее голоса подействовал на него как спусковой крючок. Он вдруг понял, что поцелуя ему недостаточно, он хочет большего, гораздо большего.