Она пыталась успокоиться, говоря себе, что будет периодически посещать свой дом в Англии. Но быстрый взгляд на словно высеченный из камня профиль мужа вновь всколыхнул ее мысли. Как это будет утомительно… О, как ужасно утомительно будет все время находиться рядом с этим человеком! Она вцепилась руками в колени и застыла, пока на крутом подъеме, ведущим в страну Парнаса, Нигель не сказал ей:

— Что с тобой? Расслабься, ради Бога. Я не привык ездить, когда рядом со мной кусок льда. — Он все так же растягивал слова, и легкий акцент придавал им особую выразительность.

Лиз взглянула на его смуглый профиль и покраснела.

— В нашем контракте ничего не говорится о том, что я должна развлекать тебя!

— Развлекать? — В его серо-зеленых глазах заиграла насмешка. — Сомневаюсь, что с тобой можно хоть чем-нибудь развлечься.

Ее глаза широко раскрылись, и в них вспыхнули гневные огоньки. От этого искусного намека Лиз покраснела еще больше.

— Я рада, что ты это понимаешь, — отрезала она и отвернулась к окну.

Дорога уже шла вниз мимо восхитительных декораций, которые природа построила только в Греции. Долины сменялись горами с зеленью стройных кипарисов и оливковых деревьев, виноградники вперемешку с тополями образовывали великолепный задник с захватывающе красивой мешаниной цветов, а надо всем нависало безупречно голубое небо Греции.

— Надеюсь, — сказал Нигель, быстро переключая скорость, так как дорога начала петлять, — ты не предполагаешь, что мы всю оставшуюся жизнь будем холодны друг с другом?

Лиз резко повернулась, ее нервы были на пределе.

— Ты дал мне понять, что каждый пойдет своей дорогой.

— Напротив, я говорил, что мы должны быть дружелюбными друг с другом, особенно в присутствии моих друзей.

Что-то в его тоне заставило Лиз внезапно нахмуриться. Разве ей есть чего бояться? У нее сильная воля и не такая уж она хилая. Ее изящность и утонченность были обманчивы: Лиз занималась плаванием, теннисом и альпинизмом.