— Достаточно взрослый, но не достаточно умный!

— Лиз подошла вплотную к сестре и угрожающе нависла над ней. — Ты выйдешь замуж за Артура Робинсона, понятно? — Ее голос был тих и походил на шипение тигра, готового к прыжку.

Тихие рыдания сменились воплем, прорезавшим тишину комнаты.

— Я не… ты не можешь заставить меня! Я люблю Фил…

Лиз безнадежно вдохнула и отошла к окну. Вивьен сразу утихла. Лиз распахнула окно, словно ей не хватало воздуха.

В центре лужайки на поверхности озера плавали водяные лилии. Это был сад в японском стиле, с пагодами, увитыми цветами каменными мостиками, берегами, усеянными великолепными азалиями, которые уже почти отцвели, но все еще были очень хороши и сверкали на солнце своими свежими светло-зелеными листьями. Местами сад слишком зарос: сказывалось отсутствие ухода, в котором не было недостатка в начале шестнадцатого века, когда большой дом был только построен.

— Я не собираюсь терять свой дом из-за твоих идиотских причуд. — Лиз повернулась, но Вивьен все еще тихо всхлипывала, патетически прижимая к глазам кружевной платок.

— Ее нужно выпороть, — заявила тетя Роуз. — В мои времена поступали именно так.

— Деньги — это еще не все в жизни… — начала Вивьен, но Лиз прервала ее:

— Нет, это самое важное…

— Для тебя, — с неожиданной силой выкрикнула Вивьен. — Потому что ты никогда не была влюблена!

— И, дай Бог, никогда не буду, если это то, что про— исходит с тобой.

— Это п-прекрасное чувство…

— Избавь меня от подробностей. Они меня нисколько не интересуют.

— Я не знаю, как ты все это собираешься уладить, — произнес наконец дядя Оливер, повернув к племяннице худое, морщинистое лицо. — Деньги, конечно, тоже важны, но любовь… — Он покачал лысой головой. — Если бы у вас был опыт, который есть у меня…