— И вы тоже воздержитесь от подробностей… — начала Лиз, но тут ее саму прервали:

— Оливер разговаривает с Вивьен, а не с тобой. — Прабабушка строго посмотрела на нее из под тяжелых изможденных век, и Лиз со скучающим лицом ждала, когда она закончит. — Он любит рассказывать о своих любовных похождениях.

— Любовь не принесла ему слишком много добра, — саркастически возразила Лиз. — Четыре жены!

— Но каждая была моложе предыдущей. — Глаза дяди Оливера засветились. — Жаль, что всех их интересовали мои деньги. Иначе сейчас я был бы так богат, что нынешняя потеря ничего бы для меня не значила.

Лиз с отвращением повернулась к нему спиной.

— Ты уже сказала Артуру о своих сердечных переменах? — спросила она у Вивьен.

— Нет еще.

— Мудрая девочка. — Лиз снова вплотную подошла к сестре. — Потому, что если бы ты сказала, я бы вытрясла из тебя душу.

— Вы не боитесь, что кто-нибудь, — раздался из дверей мягкий голос, — однажды вытрясет душу из вас?.. Все повернули головы. В проеме массивных дубовых дверей стоял человек с ярмарки. При воспоминании о том поцелуе легкая краска заиграла на щеках Лиз. Когда они вытаскивали билеты, вокруг стояла толпа и не было никакой возможности положить билет обратно, тем более что незнакомец стоял рядом и смотрел в упор. «Я не могла положить этот билет назад», — оправдывалась потом Лиз, но Грейс полагала, что это не совсем так.

— Только не на виду у всей публики, — потребовал мужчина после того, как два счастливчика запечатлели не ее щеке свои поцелуи. — Та палатка занята?

У Лиз потемнело в глазах.

— Вы поцелуете меня здесь или вообще не поцелуете, — сказала она ледяным тоном.

Странная улыбка появилась на его губах.

— Вы пожалеете, что так настаивали, — мягко предостерег он, и шорох прошел по толпе, стоящей вокруг.