Что он имеет в виду? Стальной взгляд серо-зеленых глаз незнакомца предостерегал не меньше, чем голос. Лиз повернулась и направилась к палатке, которую только что освободила «гипсовая» предсказательница судьбы миссис Джоунс, поспешившая домой готовить чай своему мужу-священнику.

Оказавшись внутри палатки с этим мужчиной, Лиз со скукой посмотрела на него. Если бы ее мысли можно было услышать, то они прозвучали бы примерно так: «Ну, чего ты ждешь? Целуй, и покончим с этим».

С безумной медлительностью он заключил Лиз в свои объятия и долго испытывающе смотрел ей в глаза. Наконец его губы плотно прижались к ее рту, сначала довольно мягко, но, когда она сжала губы, им, похоже, овладела страсть.

Или он разозлился на то, что она так оскорбительно говорила с ним.

Каковы бы ни были причины, его поцелуй стал грубым и требовательным, и Лиз попыталась освободиться из его рук. Но они были как стальные тросы, и Лиз не могла вырваться из его объятий. Ее охватило бешенство. Она бы ударила этого человека, если бы смогла, но ее руки были намертво прижаты по бокам ее изящного тела.

— Гм… — Полупрезрительное удивление искривило его губы. — Неплохо за одно пенни. Я запомню эту покупку, мисс… э?..

Лиз подняла голову, и надменный взгляд ее глаз мог бы превратить его в труп. Она вся пылала от ярости. С ней еще никто так дерзко не обходился. Лишь потом Лиз сообразила, что незнакомец не знает ее имени…

И вот теперь он был здесь, в доме.

— Какого черта вы тут делаете? — хмуро спросила она, оправившись от изумления.

— Входная дверь была открыта. Я хотел позвонить, но подумал, что в таком шуме звонок не будет слышен. — Незнакомец вошел и беглым взглядом окинул комнату, присутствующих, мебель, мгновенно оценив ситуацию.

Массивный античный гарнитур и редкие картины, висевшие на обшитых панелями, возможно, с тайниками стенах, серебро и китайский фарфор… Затем съежившуюся на стуле, рыдающую девушку, высохшую, сгорбленную старуху, сжимающую в скрюченных пальцах спицы, раздраженного мужчину и печальную женщину… и Лиз.