Распадались семьи, гибла дружба, рушилось наследие. Разбойники и грабители хозяйничали на дорогах и разоряли деревни. Земля была изрезана и растерзана.

Уже распространялась весть о том, что отец Гвиневры, могущественный граф Эверут, умер. И она осталась единственной наследницей и хранительницей родового замка. Она сделала еще один большой глоток вина.

Свет в огромной комнате лондонских апартаментов короля тускнел, по мере того как солнце медленно опускалось за горизонт и в окно, не закрытое ставнями, возле которого она расположилась, струилось розоватое закатное сияние, омывая этот покой бледными лучами.

Ее замок Эверут осажден, хотя сама она находится на королевском пиру на расстоянии двухсот пятидесяти миль от него и в полной безопасности.

Ей бы следовало многое знать наперед.

Когда Марк фиц Майлз, лорд Эндшир, провел после смерти ее отца неделю, скупо, как милостыню, отмеривая беспокойство и озабоченность, она должна была догадаться, что грядет нечто ужасное. Марк фиц Майлз был ее ближайшим соседом, союзником отца и самым хищным бароном в разрываемом междоусобицами королевстве Стефана, пожиравшим более мелкие землевладения как кедровые орешки. И, пока Гвин не прибыла в Лондон накануне вечером, он был единственным, кто знал, что ее отец скончался; единственным, кто знал, насколько беззащитен Эверут и сама Гвиневра.

Ей следовало заранее предвидеть все это, ведь отец был очень болен.

Она вскинула подбородок и оглядела заполненную людьми комнату. Отдельные группы мужчин о чем-то оживленно беседовали. Глаза ее щипало. Она не должна была этого допустить. Во всяком случае, не так скоро после смерти отца… Не так скоро. Она старалась не поддаваться судороге, сжимавшей горло и грозившей задушить ее. Не теперь.

Она обещала.