Он окинул ее платье холодным взглядом.

Глаза Гвиневры превратились в сверкающие щелочки, она не сводила с него взгляда. Ее пальцы, все еще сжимавшие ножку чаши, побелели. Будь эта чаша человеком, он умер бы от удушья.

— Вы будете повторять каждое мое слово? — спросил он со столь естественным любопытством, что она со скрежетом стиснула зубы.

— В таком случае почему бы, Марк, не повторять то, что говорю я, чтобы уж наверняка понять друг друга? — сказала Гвиневра тихо, но голос ее походил на рычание. Вы никогда не получите «Гнезда».

Он покачал головой со снисходительной полуулыбкой, будто обращался к нашалившему ребенку:

— Миледи, вы не понимаете… Я счел ваш замок незащищенным, когда вы уехали и взяли с собой столько рыцарей.

— Значит, вы направили в «Гнездо» свою армию, чтобы защитить меня?

— Гвиневра, мне кажется, что вы и так отлично защищены двумя дюжинами солдат, которыми располагаете. И, должен сказать, что это ваше вступление в город выглядело весьма впечатляюще. Вы поступили мудро, потому что показали силу Эверута всем, кто посмел бы в ней усомниться после кончины вашего отца. Нет, право же, миледи, вы выглядите очень хорошо защищенной.

Губы его снова изогнулись в улыбке.

— А вот замок ваш не был защищен.

Руки Гвиневры сжались в кулаки. Чаша, которую она держала в руке, наклонилась, разбрызгивая на пол вино, но она этого не замечала.

— Я знаю о ваших намерениях, Марк, и мой король о них услышит. …

— Вспомните, Гвин, он и мой король тоже.

Последние слова прозвучали как угроза. Возникшее почти осязаемое напряжение заставило ее откинуть голову назад. Губы ее едва шевелились, когда она произнесла:

— Уверена, что король Стефан выслушает меня.

— Но, возможно, и меня он тоже выслушает.

В голове у нее загудело. Комната слегка накренилась, и содержимое ее желудка накренилось тоже.