Последовала пауза.

— Джереми? — спросила женщина на другом краю света.

— Да. К сожалению, в четверг его не стало. Опять пауза.

— Бедняга Джереми. Он был болен?

— Если и так, то мы ничего об этом не знали. Скончался от сердечного приступа, за своим рабочим столом.

— Кто бы мог подумать, что Джереми умрет раньше меня? — с удивлением и печалью произнесла Изобелла. — Ас тобой все в порядке, милая?

— Да, все нормально, — ответила Мэгги с деловитой сухой уверенностью, которой на самом деле не ощущала. — Похороны были сегодня.

— Что ж, придется переписывать завещание, — заметила Изобелла. — Я собиралась все оставить Джереми. У меня ведь больше нет родных.

— Не беспокойся об этом сейчас. Подумай о себе. А мне, наверное, — дрожащим голосом добавила Мэгги, — придется обзванивать всех, кто прислал соболезнования.

— Да, да, конечно, ты должна им позвонить. До свидания, милая. Дай знать, если я могу чем-нибудь тебе помочь. — Сестра Джереми отключилась, и воцарившаяся в комнате тишина нарушалась лишь гулким воем ветра за окном.

Мэгги взяла записную книжку и еще немного подержала ее в руках, глядя на знакомую обложку. Выплакавшись, она чувствовала себя лучше. Ей удалось все сделать как надо. Вдовы всегда плачут, по своим ушедшим супругам. Как убивалась жена испанского атташе по культуре, когда ее муж попал под трамвай… А ведь Мэгги и Джереми были преданной, любящей парой — все так считали… Она громко высморкалась. Все равно никто не услышит. В комнате царила давящая тишина. Единственным звуком был тихий шум холодильника, доносившийся из маленькой кухоньки. Положив телефонную книгу обратно в ящик, Мэгги вдруг заметила у дальней стенки несколько записных книжек, которых ей раньше видеть не доводилось. Уже собираясь закрыть ящик, она вдруг уступила неожиданному соблазну, схватила верхнюю книжку из стопки и пролистала. Дневник! Ну конечно же… Джереми постоянно записывал какие-то свои мысли. «Когда-нибудь я прославлю тебя, — пошутил он однажды. — Напишу мемуары, и ты станешь второй леди Дианой Купер.