Неожиданно для себя маркиз вспомнил ее глаза. За ужином она сидела напротив него, и по непонятной для него самого причине он старался избегать ее взгляда. Ее глаза, казалось, грозили опасностью, хотя вряд ли он смог бы объяснить какой. А сейчас в ее ответе ему послышался намек на юмор, Маркизу Стаунтону совсем не хотелось, чтобы его временная жена имела чувство юмора – и такие глаза. Ему хотелось, чтобы она была незаметной, бесхарактерной и безликой.

– Это самая убогая постель, на какой мне только доводилось спать, – сказала Чарити.

– Примите мои извинения, – вежливо сказал Энтони. – Другого выбора не было.

Она помолчала, но это молчание говорило само за себя. Он ощущал ее присутствие в комнате, в его постели. Это лишало его сна. Энтони повернулся на бок и оказался лицом к лицу с ней. В полумраке он смог разглядеть, что девушка не надела свой скромный ночной чепец. Волосы закрывали всю подушку. Они были длинные, слегка волнистые и выглядели очень привлекательно. И опять Энтони ощутил беспокойство. Достаточно и того, что у нее необыкновенно красивые глаза, чего он в свое время не заметил. Ведь на роль временной жены он выбрал эту девушку именно из-за невзрачной внешности.

«Что может чувствовать невинная девушка в такой ситуации?» – с любопытством подумал маркиз Стаунтон. Возможно, только этого он еще не испытал в своей жизни, столь богатой любовными приключениями. Она лежала на спине, закрыв глаза. Но, почувствовав его изучающий взгляд, повернула к нему лицо и открыла глаза. Энтони чувствовал свежий запах ее волос. Они пахли мылом. Никогда еще запах мыла не казался ему таким возбуждающим. Он таким никогда и не был. Энтони нахмурился.

– Тысяча триста шестьдесят четыре, – произнесла Чарити вслух, когда молчание стало уже слишком гнетущим. Голос ее звучал напряженно. «Шуткой девушка пытается побороть свой страх, – внезапно осенило его. – Она ведь наверняка впервые в одной постели с мужчиной. И ей страшно».