Клер не ответила на его последний вопрос, посчитав его риторическим. Она время от времени изображала из себя ревнивицу, хотя на самом деле никогда не ревновала мужа. Да он и не подавал никаких поводов к ревности, несмотря на свои частые командировки. «Другой женщиной» для него была его работа. Именно она, работа, постоянно требовала от него внимания и энергии. Впрочем, энергии у него хватало и на работу, и на секс.

— Ты, кажется, повеселела, — заметил Бойд, вешая трубку. — О чем ты сейчас думаешь, хотел бы я знать?

Она не отвечала, а, кокетливо склонив голову, поглядывала на него сквозь длинные ресницы. Он широко улыбнулся и подошел к ней.

— Ох, искусительница! — с этим возгласом он наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Сексуальный маньяк, — ответила она, обвивая руками его шею.

Послышался стук в дверь, и в кабинет вошла секретарша, неся на подносе кофе. Бойд не отодвинулся, а, наоборот, закончил Долгий поцелуй и только после этого выпрямился и обратил внимание на девушку.

— Спасибо, Велма, — сказал он и расхохотался, заметив легкий румянец на щеках секретарши.

Когда она вышла из кабинета, он снова повернулся к Клер.

— Ловко ты это подстроила, молодец! — усмехнулся он.

— Подстроила? — удивилась Клер. — Больно надо.

Она встала и подошла к столу, на котором стоял кофе. Сегодня она оделась поскромнее, не желая выделяться на фоне своей польской гостьи. На ней было темно-красное платье, оставшееся со времен, когда она еще ходила на службу. Этот цвет шел ей, подчеркивая нежный румянец щек, тонкость линий лица, прямой нос и теплые, привыкшие улыбаться губы. Платью исполнилось почти три года, и оно выглядело длинноватым — теперь носили гораздо короче.

Бойд снова уселся за телефон. На этот раз он договаривался насчет участия в ярмарке в Брюгге будущей весной.

Допив кофе, Клер продолжала сидеть, дожидаясь своего часа.